ЦИТАТА ДНЯ
"You can change your wife, change your politics, change your religion but never, never can you change your favourite football team..."
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
bobbkaУвійти Створити рахунок у LiveJournal Дізнайтеся більше
| Ви дивитеся журнал bobbka Увійти Створити рахунок у LiveJournal Дізнайтеся більше |
crazyСегодня в 7 по Киеву нас ждет футбольный болкбастер - матч лидеров группы Б: Хорватия - Германия.
По словам хорватского тренера Славена Билича "При всем уважении к женщинам, самая прекрасная вещь на планете – это футбол".
При всей любви к женщинам, я безоговорочно с ним согласен, отсюда вопрос: "Бродяги, кто где смотрит матч и к кому можно присоединиться?"
"...все разделилось вокруг на чужое и наше бросив на разные чаши против и за в календаре преднамеренно спутались числа в том что все это случилось я не созла..."
Радиостанция «Эхо Москвы»: Без дураков, Четверг, 31 Августа 2006.
С. КОРЗУН: ...Артемий Лебедев, наш сегодняшний гость. А чего на журналиста то недоучились?
[...]
А. ЛЕБЕДЕВ: Ну, одним из стимулов уйти оттуда [ c факультета журналистики - прим. bobbka] послужило то, что я, поскольку вместо журналистики приносил образцы дизайна в качестве курсовых работ и говорил, что это я работал в изданиях, какая разница, как выглядит результат моего труда. Одна из учительниц, посмотрев на очередной журнал, который я сверстал и принес в качестве работы, спросила: какой гонорар взял? Я говорю, ну, вот там 800$. Что было явно 5 ее зарплат на то время. И вообще можно было жить там год на эти деньги в начале 90-х. Она говорит: а чего так мало? И я понял, что, может быть, это была последняя вменяемая женщина на всем факультете журналистики. И понял, что там задерживаться, в общем-то, не нужно.
С. КОРЗУН: Ну, а какое-то высшее образование получили или нет?
А. ЛЕБЕДЕВ: Нет.
С. КОРЗУН: И в армию не пошли после этого.
А. ЛЕБЕДЕВ: Просто не пошел.
http://www.echo.msk.ru/programs/korzun/4
Мясники выпили море пива,
Мясники слопали горы сала,
Мясники трахнули целый город.
Им этого мало, им этого мало.
И когда, когда надвигается буря
Они смотрят где лучше расставить кресла,
Чтобы видеть, как антарктический смерч
Свинтит нам руки и вырвет нам чресла.
Ну! Разденься!
Выйди на улицу голой
И я подавлю свою ревность,
Если так нужно для дела,
Разденься!
Хей!
Пусть они удивятся,
Пусть делают вид, что не видят тебя.
Но им ни за что не забыть,
Их мысли заполнит твое тело.
Разденься!
Мы начали водкой утром,
Мы кончили ночью в постели.
И трудно, трудно прятаться в тень
И быть молчаливым и мудрым.
Костлявые дети пустыни
Стучатся в двери и просят объедков.
Страна умирает, как древний ящер
С новым вирусом в клетках.
Ну! Разденься!
Выйди на улицу голой
И я подавлю свою ревность,
Если так нужно для дела,
Разденься!
Хей!
Будь оскорбительно трезвой.
Они любят пьяных и психов.
Есть за что пожалеть их,
Их мысли заполнит твое тело.
Разденься!
Они любят стриптиз,
Они получат стриптиз.
Они любят стриптиз,
Они получат стриптиз.
Они любят стриптиз,
Они получат стриптиз.
"Сожженные машины и провал референдума по Европейской конституции - это звенья одной цепи, этапы одного, еще весьма далекого от завершения бунта.
Сначала за одну ночь сожгли 1500 машин, потом цифры пошли на убыль - 900, 500, 200, пока наконец не достигли 'нормального' уровня. Вот только тогда мы и узнали, что в нашей милой Франции каждую ночь горит в среднем по 90 машин. Прямо-таки вечный огонь, зажженный в честь неизвестного иммигранта. Как тот, что под Триумфальной аркой в Париже. Сегодня этого иммигранта узнали и признали все, хотя многим пришлось произвести мучительный пересмотр своей системы ценностей. Однако мы все еще продолжаем притворяться.
Ясно одно - французская исключительность, обособленность от происходящего в мире - дело прошлое. После Чернобыльской катастрофы мы не верили, что радиоактивное облако сможет просочиться сквозь нашу государственную границу, но это случилось. А сейчас наша хваленая 'французская социальная модель' действительно разваливается прямо у нас на глазах. Однако могу вас заверить - дело не только в одной французской модели, разваливается сам западный образ жизни. Жестокие удары сыплются не только извне (будь то террористическая деятельность или африканцы, бросающиеся на колючую проволоку в Мелилье (испанский город на побережье Северной Африки, через который марокканские иммигранты пытаются прорваться в Испанию), но и изнутри.
[…]
Очевидно, что на наш образ жизни они взирают с той же снисходительностью или равнодушием, с каким мы смотрим на их проблемы. Может быть, им даже больше нравится жечь машины, чем кататься на них - у каждого свои радости. Я не уверен, что их реакция на слишком хорошо просчитанную заботу не будет такой же, как на изгнание из общества и физическую расправу. Западная культура держится лишь на стремлении всех остальных получить к ней доступ. А когда появляются малейшие признаки ослабления этого желания, она теряет не только свое превосходство в глазах остального мира, но и привлекательность в своих же собственных глазах. А ведь жгут и грабят самое лучшее, что она может предложить - машины, школы, торговые центры. Детские сады! Именно то, с помощью чего мы так хотели интегрировать иммигрантов, мы собирались нянчиться с ними!.. "Мать твою!" - вот, в сущности, их ответ. И чем больше мы будем пытаться с ними нянчиться, тем чаще они будут посылать нас по матери. Нам надо бы пересмотреть нашу гуманитарную психологию.
Наши политики и просвещенные интеллектуалы упорно продолжают считать эти события мелкими и неизбежными инцидентами на пути к демократическому примирению всех культур, но факты, напротив, говорят о том, что это последовательные этапы одного большого бунта, который еще только разгорается."
busy
